«Скотоводствами чинят большие обиды в сенокосах и хлебопашестве». Около Батуринского и Березанского селений было 57 хуторов

Большой энциклопедический словарь (2000 г.) даёт три определения слова «хутор». Хутор — это сельское поселение (однодворное, позднее многодворное) при освоении новых земель. Также на Кубани, Дону и на Украине так называли поселения вне сёл и станиц независимо от числа дворов, а в России это ещё и «обособленная крестьянская усадьба на земельном участке индивидуального владения».

Ко второму десятилетию XIX века степь вокруг Батуринского и Березанского селений густо обросла хуторами. Об их местоположении и особенностях ведения хозяйства рассказывает краевед Михаил Яценко.

Кто в степь, кто в огород

В краевом архиве хранится ведомость первых хуторов селений Березанского и Батуринского от 21 августа 1821 года. В ней указаны название хутора, расстояние от него до селения, его местоположение и занятия хозяев. Чувствуется, что землемер составлял ведомость, лично объезжая хутора.

В те годы землю казаки брали практически кто сколько хотел. Для закрепления права собственности надо было просто зарегистрировать её у поселкового писаря. Помимо огорода каждый мог вести хозяйство и на хуторе. При этом размещать его в непосредственном соседстве с селением не разрешалось. Правда, были исключения.

В районе березанских круч есть место Хмарна балка. Название произошло от хутора Григория Хмары — участника штурма Измаила, человека заслуженного, уважаемого (был избран атаманом Тимофеевки), не раз раненного и уже в возрасте. В 1794 г. ему было 50 лет.

Такому человеку общество сочло возможным выделить землю для хутора вблизи селения. Через 15 лет после смерти отца созданное хозяйство унаследовал его сын Герасим Хмара.

И на его примере особенно хорошо видно, почему земли для хуторов — а хуторяне, как правило, занимались скотоводством — выделялись вдали от селения. В переписи хуторов 1821 года хутор сотенного есаула Герасима Хмары характеризуется так: «Скотоводство (чинит обиды через отолакивание)». Речь идёт о вытаптывании скотом станичных огородов.

Селение Батуринское в то время располагалось довольно компактно. Первые его жители поселились в районе улицы Почтовой, на левом берегу реки. Там, в её излучине, был длинный отлогий берег.

С появлением на реке плотин, как мы уже знаем из предыдущих материалов, то место скрыли вода и камыши. Поначалу места хватало всем, а когда берег закончился, селение стало вытягиваться в сторону улиц Кирова и Жлобы.

Известно первое батуринское кладбище. Оно же — первое на территории нашей станицы Березанской. Сегодня там располагаются стадион на улице Красной и окрестные жилые дома.

Каменные кресты и надгробия с того кладбища уложены в дорожное основание улицы Красной от Московской до улицы Жлобы. Туда их, видимо, зарыли дорожники при строительстве дороги на Ростов, которая проходила через станицу по ул. Красной. А обнаружили те кресты газовики при строительстве газопровода.

Прародители станиц и посёлков

Зная расстояние от селений до хуторов, а также их расположение около рек, мне удалось нанести населённые пункты на карту местности (см. схему внизу).

Неплохо ложатся на современную карту хутора Наума Гелюха и Данила Заборы, давшие начало современной станице Батуринской. На базе хуторов есаула Порожнего и сотников Кондрата и Максима Гелюха возник современный хутор Анапский. Плотная группа хуторов расположена на месте будущего х. Заречного.

Можно допустить, что землемер ошибся на пару вёрст на довольно длинном участке пути до реки Журавки, что вполне возможно. Тогда 10 хуторов со временем превратились в станицу Журовскую. Не зря писарь упомянул о хуторе есаула Животовского: «…при хуторе может быть поселение…». Хутор Журавский тоже уходит корнями к 1821 году — к батуринским полковым есаулам Чубареву и Боровику.

А вот местонахождение березанских хуторов казаков Николая Настечка, Давида Барана, Василия Левченко, Кузьмы и Григория Бардаковых не совсем понятно. В описании к ним говорится, что расположены они «по балке Зозовой от селения [Березанского в 4 верстах] расстоянием на низ».

«Живут посередине степи в местах самых лучших и сенокосных при большом скотоводстве. Вода из колодце, которой весьма достаточно, и для употребления хороша. Степь вообще весьма урожайная».

«По балке Зозовой от селения расстоянием наниз», да ещё и в 4 верстах — это явно не в современной Зозовой балке, до которой больше 10 вёрст. Может быть, речь идёт о степи к северо-востоку от х. Заря. Там же находились и шесть хуторов (см. схему).

Но есть ещё версия. Ту сводную ведомость хуторов, которой сейчас пользуются исследователи в краснодарском архиве, готовили войсковые писари на основании региональных ведомостей. Цифры 4 и 11 при небрежном написании иногда бывают похожи. Писарь мог вместо «11» в сводной ведомости написать «4».

Если так, то все вопросы отпадают, и Зозова балка в 1821 году находилась там же, где и сегодня.

По ведомости видно, как за 25 лет увеличилась семья войскового полковника Ивана Миленького — одного из первых жителей Березанского селения (см. материал «Пионеры земли березанской» в № 30 от 5 августа 2016 года). В 1821 году рядом с ним держат хутора уже четыре его сына.

Интересно обратить внимание на хутора вдовы полковника Устиньи Забориной и хорунжего Григория Ярового. Их хутора значатся как в батуринском, так и в березанском списке. В первой трети XIX века населённые пункты уже настолько срослись, что эти двое, видимо, имели землю и от селения Березанского, и от селения Батуринского.

«Полковница Заборина» — это вдова полкового есаула Федосия Заборы. В 1821 году ей было 39 лет. Федосий — человек знатного происхождения (в переписи 1794 года он в возрасте 20 лет уже имеет звание полкового хорунжего и армейское звание прапорщика). Не дожил он почему-то до описи хуторов, хотя ему было бы всего 47 лет.

Ещё одна загадка связана с хутором «умершего священника Косогона». О нём сказано, что расположен он «по правую сторону речки В. Бейсуг». Но, по положению, на таком небольшом расстоянии от селения — 2,5 версты — земля под хутор не должна была предоставляться. Во всяком случае, рядовым жителям.

В то же время хутора Пантелеймона Лещенка и Прасковьи Панчихи находились «на Малом Бейсужке где попова гребля». Откуда взялось название «попова гребля», если до появления запорожцев в крае доминировали одни татарские названия? И уж, конечно, никаких «попов» татары не ведали.

Значит, «попова гребля» может иметь непосредственное отношение именно к первому березанскому священнику Дамиану Косогону. Видимо, дело обстояло именно так.

Михаил ЯценкоПодготовил Максим Ватутин (2016 год)